Иногда мне кажется, утону в чернилах этой желтой осени...





( как музыка )

Белая с голубым маршрутка быстро привезла меня к огромному стеклянному перелетному дому, полному людей. Самолет уже приземлился, поэтому стоило поторопиться. Юлька узнала меня первой и обняла первой. «Ты совсем не изменилась» - услышала я в свою сторону.
С тех пор, как мы виделись последний раз, прошло 9 лет. Подумать только, скоро чаша весов с московской жизнью сначала сравняется, а потом перетянет тындинскую. Но разве что только по годам, по ощущениям совсем нет. Впрочем, все меняется.
Юлька все такая же улыбчивая, все такая же разговорчивая. А в коричневых глазах зеленые искорки, внутри которых бесконечная искренность.
Стальные крылья то и дело разрезали пепельное небо. Пасмурно, но светло.
Разговоры-разговоры на скамейке и найденная недалеко ежевика.
Это было как во сне, я до сих пор боюсь проснуться. Когда-нибудь, подгоняемые моей ностальгией, стальные крылья унесут меня в такое далекое детство…



( совсем чуть-чуть )

Ты стоишь в желтом льющемся липнущем свете на перекрестках бесконечных улиц бесконечного города, стоишь и щуришься. Я это точно знаю, я делаю так же. Абсолютно все равно, какие преграды придумали себе люди, какие черточки и метки, что назвали правильным в различного рода конституциях и сводах норм, у тебя они свои, целый гардероб на твой вкус и фасон, такие как ты любишь.
И я не знаю, день у тебя или ночь, но точно знаю, что летние сумерки ушли прочь.
Мне снятся яблоневые аллеи. C ветрами, с запахами, с мечтами. С бесконечной пустотой, как утренним морем. Изгибы деревьев как человеческие жизни — извилистые, ветры как судьбы — прямые и непокорные.
И все равно кто ты и зачем здесь, твой самый любимый вопрос уходит на задний план, растворяется, списывается.
Под paper aeroplane так просто лететь…
Скоро пойдет дождь. Октябрь.
А сквозь тенистые деревья вырисовывает на асфальте разноцветные картины из кругов света и тени солнце, желтит дорогу, добавляет во все краски теплые оттенки. Можно ловить зайцев на футболках.
Дорога бежит вскользь в стекле заднего вида, машины на длинной выдержке смазываются и превращаются в долгую вереницу цвета.
Где теперь все наши творимые миры и смеющиеся глаза?
Белая бледная зима. В душе всё те же пятна.
Мы — всего лишь наброски жизни, мы — никогда не законченный рисунок.
Мы бродим по заколдованному кругу. Но однажды вдруг выпадем и не заметим.




( на память о лете )

Дети — это, наверное, единственные, кто не ругается и не бросается наутек, когда на улице их вдруг фотографирует чужая тетя



( +1 )